Все эти многолетние эксперименты позволили предположить, что решающая роль в трагедиях на воде принадлежит психогенной напряженности пловца и страху за свою жизнь. Утвердиться в этом мне помогли рассказы людей, 
переживших такие приступы страха. «Когда я плыву,— призналась одна женщина,— то все время думаю: вдруг подо мной яма? А что, если меня кто-нибудь за йоги схватит?» Типичный пример психогенной напряженности!
А вот история, рассказанная молодым экспертом судебной медицины: «Однажды летом отдыхали мы компанией на Оби. Надо было переправиться на остров. Места в лодке всем не хватило, и решили, что я, как хороший пловец, поплыву на остров сам. Где-то на середине реки я вдруг вспомнил, как выглядели трупы утопленников, которые мне приходилось вскрывать. При мысли, что я сам могу утонуть, мной овладел такой жуткий, безотчетный страх, что я сломя голову кинулся плыть скорее к лодке. Не знаю, что было бы со мной, не окажись она сравнительно близко. Сорвав дыхание, из последних сил доплыл я до лодки и судорожно схватился за край борта. Наверное, у меня был необычный вид, потому что товарищи, сидевшие в лодке, встревожились: «Что с тобой?» А я ничего путного не мог им сказать...»
Вдумайтесь в этот случай: молодой, сильный, здоровый, хорошо плавающий человек, врач, знающий особенности и возможности человеческого организма, мог погибнуть-только потому, что был не в силах избавиться от тоевожной мысли. Но, возможно, это связано как-то со спецификой его работы? Тогда отчего возникает
Новый текст
