· Ты, Валька? — Бочкин отполз в сторону, как-то странно загребая левой ногой.— Я, кажется, ногу сломал. И ничего не вижу.
Валька помог Шурику сесть, вытянул его левую ногу и достал платочек:
Протри глаза...· Ага,— Шурик взял платочек и приложил к глазам.— Как больно, а Валька...
Пономарев, оседлав Лешку, бил его по лицу сжатыми воедино кулаками. И Барков уже почувствовал, что сознание начинает ускользать, когда над ними загремел голос Владимира Федоровича:
— Хватит, Седой, убьешь! Уходим!
Сразу стало легче. Лешка покрутил головой. И тут он услышал, как взревел двигатель машины. «А ведь и вправду уходят!» — пронеслось в голове. Он перевернулся на живот и, стянув с плеча автомат, прицелился в ноги «археологов», садящихся в расчехленный бежевого цвета «Москвич». Он помнил, что у него в рожке холостые патроны, и надеялся только лишь напугать бандитов, ошеломить, задержать их хоть на несколько минут.
И действительно, когда заработал автомат, Карман с толстяком упали на землю и поползли в разные стороны.
Пономарев-Седой пнул ползущего Кармана:
· Куда, дурак, у них же холостые патроны! В машину!
· Убьют! — орал толстяк.— Ох, убьют! Не хочу, все скажу! Не хочу!
