· Вы знаете, старшина, мы мало читаем, нам некогда, а потом мы начинаем мечтать о пенсии. И это ненормально.
Старшина ничего не понимал. Он думал, что можно было бы, конечно, можно, почитать этого самого Грина, но чем натирать пол, если на .jpg)
складе нет мастики.
— Да,— продолжал полковник,— существует поэзия, моя жена много читает, дочь играет в народном театре Золушку. Они с женой спорят, говорят об искусстве, а при мне замолкают, считают солдафоном.
Старшина краснел. Ему было стыдно за боевого командира, но он старался что-то понять.
Полковник потер переносицу, налил воды из графина, выпил, потом он сидел и задумчиво смотрел на старшину. Яцышин вдруг понял, но молчал. В комнате отдыха спорили, то и дело доносилось:
— Дай перехожу! С тобой невозможно играть! Потом стало тихо, и вдруг кто-то запел романс
«Вот мчится тройка почтовая». Старшина стал суровым.
— Кто это поет? — спросил полковник.
· Гладышев, товарищ полковник, он дневальным стоит.
· Дневальный поет,— полковник, как бы сожалея о чем-то, посмотрел на старшину,— что, он всегда поет?
