Спал Игорек довольно долго, и когда проснулся, солнце уже заходило, красный шар его багрянил верхушки сосен, окружающих огромную поляну, бывшую когда-то лесосекой, а потом отданную под покосы.
То, что раньше здесь валили лес, можно было заметить сразу,— и потому, что сосны окружали поляну ровными стенами, образующими огромный прямоугольник, и потому, что в дальней от шалаша покосников стороне виднелись остатки барака лесорубов, которых старик называл «горемыками».Проснувшись, Игорек сполз со стога, предусмотрительно захватив охапку сена, чтоб мягко было приземляться, и пошел к шалашу. Старика не было. Мальчик взял котелок и отправился к глубокой яме, из которой все косившие на поляне брали воду. Яма эта была вырыта в незапамятные времена теми же «горемыками».
Старик всегда, когда ставили кипятить чай, вздыхал и сетовал, что нет транспорта,— можно бы съездить к Катькиной горе и набрать воды из родничка.
Игорьку было все равно — откуда вода, и он не вздыхал, но поддакивал на всякий случай, чтоб не опростоволоситься, не выказать свою детскую неосведомленность во вкусе воды.
Подходя к яме, он увидел старика, мешавшего зачем-то воду длинной свежевырубленной березовой жердиной.
