Тележку с Ленькой он вывез нормально. Слесари вместе с Лабутиным и Зыряновым стали снимать с Леньки шлем, расстегивать застежки костюма...
Митька почувствовал, что больше не может сдерживаться, отошел за печь. Желудок сдавили невыносимые спазмы, он наклонился, и его стало рвать желчью. Видимо, даже воды в желудке не было, вышла потом. Не стало уже и желчи, а желудок все давило и давило. Митька стонал и гладил живот, стараясь успокоить нутро.— На-ко воды попей...— В ладонь ему легла дужка чайника. Он запрокинул голову и стал пить, пить, пить...
Полил из чайника на лицо и оглянулся. Позади стоял Лабутин.
· Как?
· Легче... Что там Ленька?
· Отхаживают.
Они вышли из-за печи. Ленька, весь мокрый, будто его облили из ведра, полусидел на тележке, плечи его поддерживал Круль. Один из слесарей совал в нос Леньке ватку с нашатырем. Верхотуров морщился, чихал, пытался увернуться от руки. Движения его были вялыми и какими-то неестественными, будто у пьяного. Но взгляд становился все светлее и осмысленнее, и наконец от отвел нашатырь, помотал головой и сел. спустив ноги с тележки.
— У-у... попить дайте, волки. Ему подали чайник.
