Наше время сытое, народ еще тот, ученый стал, на ходу подметки режет... кровью кормил чужого дитя... ерунда... если хошь знать, мы все такие! Народ наш... это нар-р-род! И никаких гвоздей, ни медных, ни железных, ни деревянных». Гришуня и сам не замечал, что не осталось уже и 
следа от утреннего его недовольства всем и вся, расчувствовался и даже вдруг начинал напевать где-то давно слышанное: «...Каждую задрипанную лошадь я готов туту (здесь он просто забыл слова) поцело-о-вать!»
На углу улиц Булатной и Кленовой аллейки в тени русских кленов стоял пивной ларек, он и ныне там, ларек.
Гришуня остановился, узнав ребят из своего ремонтно-механического цеха. Мастер токарного участка Гордей Гаврилыч пил пиво с токарями Кружкиным и Урванцевым.
Мастер токарного был знаменит не только своим именем, но и славным прошлым. Гаврилыч воевал в составе Первого Украинского фронта, был единственным в городе кавалером всех трех орденов Солдатской Славы, и частенько его отпускали с работы на разные встречи и конференции.
Кружкин и Урванцев были молодыми ребятами и вроде бы ничем не приметными, но портрет Кружкина висел на заводской Доске почета, и каждый мог убедиться, что он — лучший токарь завода.
