Вот он, мужичок, с кем-то заспорил из-за очереди, заволновался: «Да я, мать вашу, Берлин брал, кровь, понимаешь, мешками...»
И Гришуня подумал, что действительно, может, мужичок брал Берлин, а ему, может, и пива не достанется, а может, и не на что выпить 
пива-то, и решил угостить мужичка, поговорить с ним... И уже было двинулся к очереди, но тут... На него наехал мальчишка на велосипеде.
Гришуня упал, больно ударившись головой о камень, мальчишка поднял велосипед, пробежал пару метров, вскочил в седло — и был таков.
А Лычкин лежал и смотрел в небо, он был оглушен падением и ничего не слышал.
Вот над ним наклонился мужичок из очереди, что-то сказал. Гришуня смотрел на него и ничего не понимал, но неожиданно услышал, как мужичок говорит:
— И-их ты... Не вовремя-то как... Тут только очередь подошла, а Маруся («Киоскерша»,— догадался Гришуня) побежала в «скорую» звонить! Ну надо же?' А?!
