Как он там сидит один дома, со своей обидой на людей... Жуть!
— Не дурак он.
— Кто? — Таня уже забыла, что говорила. Для нее это были просто вылетевшие слова. Она, как курица над цыплятами, кудахтала вокруг Лешки, и он поду-192
мал: «Э-эх, все вы на одну колодку», а вслух сказал:
· Да, Венька-то, говорю, не дурак. Хороший он парень.
· Ну, знаешь... Я тебя не понимаю. Он, хороший, тебе нос разукрасил.
· Ерунда! — Лешка махнул рукой и подумал: «Женюсь... Училище закончу, армию отслужу и женюсь на Таньке. Вот все ахнут!»
· Знаешь, Леш, а все-таки...— Таня не закончила и замолчала.
· Что?
· Так, ничего,— она прижалась к его плечу.— Смотрят все, и эта Васильева.
Через неделю Венька-Паром уезжал на Север. Его никто не провожал, даже мать. Венька сам ей запретил.
Он уже сидел в своем вагоне и смотрел в окно, когда в купе влетел Барков.
— Ты! Вот он где?! А! Мужики во дворе сказали, что уезжаешь.
