Это был удар ниже пояса, и Лешка понял это, но уже было поздно — Таня посмотрела на него, не зло,— нет! — просто со слезами, посмотрела и ушла.
На улице уже заканчивали работу, видимо, дело шло к звонку. Ребята выглядели усталыми, но им было грустно бросать заниматься огненным делом. И они поодиночке, вразброд шли к сарайчику, в котором хранился шанцевый инструмент, бросали там в кучу метлы и грабли и брели в сторону входа в училище. Да, все хорошее не вечно...Лешка вздохнул и засунул Сименона в портфель. На занятия идти не хотелось, и он решил сходить к Парому, разобраться во всем на месте.
В принципе, конечно, Таня тоже не ангел, и нос у нее курносый, и губы чуть полноваты, и целоваться с ней вовсе не сладко, как пишут в книгах, а даже наоборот — горько, будто полынь на губах.
Таня была единственной девчонкой, с которой Лешка целовался по-настоящему, не считая Нинки Мосиной, с которой еще в школе во втором классе, так что сравнивать он не мог... Но уж наверняка, раз в книгах пишут про «сладкие» поцелуи, Таня была далеко не идеалом. У Лешки тоже папа с мамой, ну, так не болтать же им про все.
